– Неуправляема?

Кривошеев махнул рукой.

– Мы ходили по реке с обеда, – сказал он. – К вечеру многие уже так набрались, что «мама» сказать не могли. Тортами кидались, перетрахались все как кролики, извините за выражение…

– Так уж и все? – недоверчиво спросил Крячко.

– Из молодежи многие, – хмуро подтвердил Кривошеев. – Вообще стыд потеряли. Для того и судно просили, чтобы оттянуться на всю катушку. Вроде не на глазах – значит, все можно. Я предпочитаю, когда господин Бардин сам на теплоходе отдыхает. Он себе таких вольностей не позволяет, человек серьезный. Дочку вот совсем из рук выпустил. Кстати, нашли ее тело или нет еще?

– А почему вы так уверены, что дочь Бардина погибла? – спросил Гуров.

– Я не уверен, – возразил Кривошеев. – Но все к тому идет. Один ее охранник убит. Другой ранен тяжело. Значит, и ей досталось. Эти парни, Григорий и Вадим, от нее ни на шаг не отходили. Серьезные ребята.

– Нет, водолазы работают, но ничего пока не обнаружили, – сказал Гуров. – А кто-нибудь видел, как пострадали охранники?

– Да кто что там видел! – безнадежно сказал Кривошеев. – Я же говорю, сплошной бедлам. Сумасшедший дом на воде.

– Вы так часто упоминаете о бедламе, – заметил Крячко. – Скажите, на теплоходе в этот раз кто-нибудь употреблял наркотики?

Кривошеев сразу будто ушел в себя. Глядя в сторону, он пробормотал:

– Господи, откуда мне знать? Мое дело – общее руководство. Напитки, холодные закуски, диджей, отношения с командой. В карманы я не заглядывал. Может быть, кто-то и злоупотреблял, но это не мое дело.

– А сама Лариса Бардина? Она этим делом не увлекалась? – поинтересовался Гуров. – Что она вообще собой представляет?